Сочинения > Бунин > Сверчок
Сверчок - сочинение


СВЕРЧОК И СВЕТЛЯЧОК
ВАСИЛИЙ И СВЕРЧОК


Повествование рассказа проходит в сказковой форме, которая позволяет передать отношение главного героя, шорника по прозвищу Сверчок, к окружающему По мере того, как Сверчок рассказывает свою историю, раскрывается насколько высока нравственность простого человека. Настолько, что даже слушавшие его господа «чувствовали себя как-то неловко, лишними». Ноябрь выдался темным и грязным. Ремеру с молодой женой, недавно переехавшим в дедов скую усадьбу, было скучно, и они стали по вечерам захаживать в старый флигель, в упраздненную контору, где располагались шорники, работник и кухарка. «В просторной и низкой конторе, когда-то беленной мелом, было очень тепло и сы ро, густо воняло махоркой, жестяной лампочкой, горевшей на верстаке, сапожным варом, политурой и мятной кислотой кожи, куски и обрезки которой, вместе с инструментами, новой и старой сбруей, хомутиной, потниками, дратвой и медным набором, навалены были и на верстаке, и на затоптанном, сорном полу. Воняло и птицей из темной пристройки...». Весь ноябрь у помещика Ремера работали два шорника: Илья Капитонов по прозвищу Сверчок и Василий. К запахам в помещении они давно привыкли и были вполне довольны своим жилищем, особенно тем, что барин не скупился на топку. Василий, хоть и был младше Сверчка годами, как бы в шутку иногда покрикивал на напарника. «Сила, уверенность в силе чувствовались и во всей осанке черноволосого человека, похожего на малайца, — в каждой выпуклости его мускулистого тела, обозначавшегося под тонкой, точно истлевшей рубахой, бывшей когда-то красной... Наклоненное к хомуту лицо Василия, широкое, с выступающими под маслянистой желто-смуглой кожей костями, с редкими и жесткими черными волосами над углами губ, было строго, нахмурено, значительно». Сверчок рядом с ним сильно проигрывал. «Он был ровно вдвое старше Василия и чуть не вдвое меньше ростом. Сидел ли он, вставал ли, разница была невелика, — так коротки были его ноги, обутые в разбитые, ставшие от старости мягкими, сапоги. Ходил он, — тоже от старости и от килы, — неловко, согнувшись, так, что отставал фартук и виден был глубоко провалившийся живот, слабо, по-детски подпоясанный». В тот вечер была метель и Ремеры, как обычно заглянули в бывшую контору. Господа зашли только на минутку, — уж больно тяжелый был у шорников воздух, — да потом забылись, привыкнув к запахам. Сначала разговор шел ни о чем. Василий, как обычно, грубо пошутил над Сверчком по поводу его неказистости. Все думали, что Сверчок на это ответит чем-нибудь смешным, но он только вздохнул и посмотрел в окно. Кухарка тоже взглянула на улицу и сказала о том, что боится за своего мужа. Он поехал за коновалом в Чичерино, а в такую погоду можно замерзнуть и сбиться с дороги. Тогда-то Сверчок вдруг ответил Василию: «Ты вот доживи-ка до моих годов, да почувствуй с мое! Ан не доживешь! Я вот спо- кон веку такой, неизвестно, в чем душа держится, а все тянулся, жил — и еще бы столько же прожил, как бы было зачем. Я, брат, очень даже хотел жить, пока было антиресно, и жил, смерти не подавался». Сказал так, и поведал собравшимся свою историю. Лет пять или шесть тому назад у Сверчка умер сын, Максим. Отец был рядом, но ничего уже сделать не мог. А произошло это так. Жили Сверчок с сыном т дружно, точно два товарища. Сын у него был сильный, высокий красавец. Особенно крепкой их дружба стала после смерти матери. И вот однажды работали отец с сыном у барина Савича в Огневке. Снимали жилье там прямо, в селе. А на праздник, на Николин день решили домой наведаться, в порядок себя привести, помыться да постираться. К вечеру решили отправляться. Да только к концу дня такой туман спустился, что деревни за лужком совсем не видно стало. Припозднились со сборами, и Сверчок предложил сыну остаться, подождать до утра. Да только молодость не любит отступать. Нахлобучил Максим шапку на отца и без лишних разговоров отправился в дорогу. Сверчку ничего не оставалось, как отправляться за ним. «...Туман страсть какой и уж совсем стемнело, барский сад весь сизыми шапками, инеем оброс, — как туча какая в сумерках, I в тумане этом мерещится... так и несет этой мгой, туманом, вроде как дыханье какое, — чувствую, что уж на двух шагах до самых костей прохватило... Одно слово — ночь лютая, самая что Ни на есть волчиная...» Как только отошли немного от деревни, прошли около версты, сразу же потеряли дорогу. Перепутали да влево взяли, к бибиковским оврагам, а потом уж и совсем перестали понимать, где находятся. Часа два или три они так прокружили, совсем замерзли и выбились из сил. Сверчок думал, что ему первому конец придет: уж больно он слаб был да неказист. Да вдруг увидел, как сын на снег сел. В этом месте рассказа Сверчок совсем разнервничался, на глазах у него появились слезы. Сверчок закурил и сказал, обращаясь к барыне, которая уже плакала, расстроганная рассказом: «Дорогая моя сударыня, у нас был барин Ильин, лютей его во всей губернии не было... так вот он тоже замерз, под городом нашли, — лежит в возке, весь снегом забит, и сам окоченел уж давно, и во рту лед, а возле него сидит-дрожит кобель живой, сеттер его любимый, под шубой под енотовой: он, значит, злодей-то такой, шубу свою собственную снял с себя и кобеля накрыл, а сам замерз... А ведь тут не кобель, тут — сын родной, дорогой мой товарищ!» Испугался Сверчок за своего сына, а тот и того больше. От этого и пропал. Как только понял, что сбился со следа, заметался, словно с ума стал сходить. Сверчок кричал ему сквозь ветер, просил присесть и обдумать положение, да только все впустую. Максим не откликался на слова отца, только молча шел вперед, ничего не замечая. «Гудит ветер в уши, несет мгу эту, а он кружится, мечется...» Сверчок еле поспевал за ним, старался из виду не упустить. Вдруг они оба сорвались и покатились куда-то вниз. В овраг свалились. Значит в бибиковские овраги попали. Вылезли и опять как ошалелые стали кружить. Еще часа два прошло, когда на дубовый кустарник наткнулись. Поняли они тогда, верстах в десяти от Огневки, в голой степи. Тут уж сдался Максим. Сел и сказал: «Сверчок, прощай», — и смолк. Тут уж понял Сверчок, что умирать ему никак нельзя, времени нет. Надо сына спасать. Стал Максима поднимать, упрашивать не засыпать, дальше идти. А уж когда сын совсем отяжелел и оледенел, Сверчок его на себя взвалил и понес. Сверчок заплакал и сказал: «А я бы и помер от этакой страсти, да уж не могу... не в сустоянии...» Сказал так и задумался крепко. А потом опять взялся за шило. Кухарка расспросила о том, чем дело закончилось. Оказалось, что Сверчок донес сына до железной дороги, упал там, споткнувшись о рельсы и обморозил руки и ноги. «Рассвело, шла метель, все белело, а он сидел в степи и смотрел, как заносит снег его мертвого сына, набивается в редкие усы и в белые уши». Так и нашли их кондукторы товарного поезда, шедшего из Балашова.


Похожие сочинения


СВЕРЧОК И СВЕТЛЯЧОК
ВАСИЛИЙ И СВЕРЧОК


Еще сочинения:


Танька
В деревне
Сверчок

Поиск
по нашей большой базе